Химическое оружие ревнивиц
В начале века Н2СО4 все чаще фигурировала в городской криминальной хронике
Рассказывает Лев Лурье


Необузданная ревность в начале века подвигла российских истеричек на широкое применение пузырьков с серной кислотой...


На фотографиях начала века страсти оставались за кадром...
Химическое оружие ревнивиц
В 1639 в Париже на улице Сент-Оноре пятеро кавалеров в масках обезобразили лицо маркизы де Шуази серной кислотой. Их наняла ее соперница по любовному треугольнику. С тех пор такая расправа с изменниками и разлучницами стала традицией. Во Франции бытовал термин для обозначения подобных преступлений - Vitrol. А в Британии в XIX веке был принят закон, предусматривающий казнь за обливание серной кислотой.
Чудовище с зелеными глазами, как Шекспир называл ревность, в начале века подвигла и российских истеричек на применение химического оружия. Пузырек серной кислоты можно было купить в аптеке. Мода на H2SО4 достигла пика в годы Серебряного века.

Дворянка и купчиха
Вера фон Вик, генеральская дочь, выросла по месту службы отца - в Измайловском полку. Родители ее умерли рано и по выходу из Смольного института Вера осталась без средств. Жених, гвардейский егерь Ползиков, умер от чахотки, и выживала она, меняя любовников из гвардейской среды. Вера была эксцентричная и прославилась исполнением канкана в компании мужчин. В 1904-ом  в красносельских лагерях она встретилась со штабс-капитаном Измайловского полка Дмитрием Тумковским и страстно влюбилась. Избранник поначалу отвечал ей взаимностью.
Когда Тумковский решил уйти добровольцем на русско-японскую войну, Вера собралась сопровождать его в качестве сестры милосердия. Она была рядом с возлюбленным даже во время расстрела демонстрации 9 января, чтобы при случае оказать ему помощь. Вик надеялась со временем стать госпожой Тумковской. Но в 1907-ом штабс-капитан увлекся женой купца Рубахина, Елизаветой. Узнав об измене, генеральская дочь выкрала у неверного любовника револьвер и выстрелила себе в сердце, но попала в легкие и выжила.
Фон Вик не оставила в покое Тумковского и принялась преследовать влюбленную парочку. Она решила добыть достоверные доказательства неверности Елизаветы Рубахиной и сообщить об этом ее мужу. Рубахин отнесся к сообщению спокойно, платил Вере за слежку, но мер по отношению к жене не принимал. Развратная купчиха давно наставляла рога почтенному мужу с гвардейцами, и тот махнул на нее рукой.
Измученный преследованиями Веры, Тумковский отправился к начальнику сыскной полиции Филиппову и сообщил, что опасается былой возлюбленной. Филиппов вызвал Фон Вик и сделал ей внушение. Но оно не возымело действия. Однажды Фон Вик выследила Рубахину в магазине Гвардейского экономического общества - кооперативе, созданном для облегчения материального положения офицеров. Гвардейцы покупали там товары со скидкой, а прочие покупатели - по обычной цене. Когда Рубахина, рассчитываясь за батистовые панталоны цвета somon (бледно-красный), назвала номер пая Тумковского - ?2546, Вера закричала: "Какое отношение Вы имеете к. гвардии? Хотите из хамки в дворянки?!" Купчиха не растерялась: "Я тебе желтый билет организую и вышлю из города". Перепалка переросла в безобразную драку.
В мае 1910-го Вера фон Вик с прислугой шла по Рузовской улице, когда из роскошного ландо высунулось личико Рубахиной, которая показала сопернице язык. После этого оскорбления фон Вик решилась на крайнюю меру. Вера знала, что Рубахина посещает гадательный салон Ольги Рульковиус на Можайской, 16. Двадцать третьего мая, в 12 часов 30 минут Елизавета Рубахина вышла из салона гадалки и обнаружила, что взята в клещи: снизу дорогу загораживала горничная фон Вик, а сверху, в черной мантилье, с безумными глазами, на нее надвигалась сама генеральская дочь. Она выплеснула серную кислоту, купленную в аптеке Фридландера на Гороховой, 24, в лицо купчихи и стала ее бить. Когда мстительницу оторвали от обезображенной соперницы, она села на извозчика и отправилась сдаваться в полицию.
В ноябре 1910-го фон Вик предстала перед присяжными. Хотя у Рубахиной вытек глаз, правая половина лица была обезображена, Вера была оправдана - больно уж противным показался присяжным Тумковский: оказалось, что сердцеед болел сифилисом, а после попытки самоубийства он погрузил Веру на телегу и отправил ее в больницу для чернорабочих. Развратная купчиха Рубахина тоже вызывала раздражение. Немалую роль в вынесении оправдательного приговора сыграла и мода на "фам фаталь", женщин-мстительниц за поруганную честь. Впрочем, через два года состоялся повторный суд, приговоривший Веру фон Вик к трем годам каторги. В тюрьме она написала мемуары, пользовавшиеся сенсационным успехом.

Хористка
Слово "хористка" в предреволюционной России обозначало профессию и репутацию. "Она была курсисткой и шила гладью, потом пошла в хористки и стала... дивой", подмигивая зрителям, пели куплетисты. Девушки из ресторанных хоров, певшие в кабинетах загородных ресторанов часто, по окончанию выступления, вступали с клиентами в связь, не имеющую отношения к вокалу. В контрактах, которые они заключали, оговаривали обязанность 'ужинать' с гостями по окончанию концерта. Кое-кто из 'белых рабынь' поступал потом на содержание купцу или чиновнику. В немногих хористок их поклонники влюблялись, и дело кончалось браком (вспомним Панину, Вяльцеву, Плевицкую). Но чаще судьба певичек заканчивалась грустно. Дочь киевского наборщика Клавдия Купчевская рано осиротела и в восемнадцать отправилась в первопрестольную, где зарабатывала пением в цыганском хоре Ивановой. Хор выступал в приюте московских кутил, ресторане "Яр". Купчевская была популярна, и вскоре у нее появился поклонник из купцов, некий Михайла Петрович. Он являлся в ресторан, занимал кабинет, слушал для него певший хор и рыдал. Когда его спрашивали о причинах слез, отвечал: "Не могу - это сильнее меня. Сильнее купца была его любовь к Купчевской.
Михаил Петрович выкупил свою любовь из хора, снял квартиру на бульварах, и несколько лет Купчевская не знала горя. Вскоре у Клавдии родился мальчик. Но купец был женат, и о браке между ним и хористкой не было и речи. В конце концов Михаил Петрович разорился и Купчевская вернулась к пению. Ее поклонники менялись калейдоскопически, и от одного из них появился второй ребенок - девочка. Время шло, Купчевской было тридцать. И тут на горизонте появился новый ухажер - Петербургский студент-путеец Михаил Рашевский. Питомцы Института путей сообщения имели репутацию кутил и жохов. Русское студенчество было в массе идеалистично и политизировано, а путейцы Марксу предпочитали Оффенбаха, стремились к карьере и носили, сшитые у модных портных студенческие шинели на шелковых белых подкладках.
Между Купчевской и студентом завязался роман. На каникулах он приезжал к ней в Москву, в остальное время они обменивались письмами. Путеец настаивал, чтобы Клавдия перебралась в Петербург, но она не соглашалась, боясь лишиться заработка в "Яре". Но страсть оказалась сильнее, и на второй год знакомства, в 1908-ом, Купчевская перебралась в хор петербургского Крестовского сада, знаменитого ресторана на Островах. Мальчика она определила в приют в Москве. Двенадцатилетнюю девочку взяла с собой. Рашевский принял на себя ее расходы, выдавая ей по 100 рублей в месяц. Так продолжалось с год, пока в ресторан "Медведь" не приехал московский хор от 'Яра'. Рашевский зачастил туда, а Купчевская заподозрила неладное, тем более что студент стал к ней охладевать и вместо ста рублей сократил ежемесячные выдачи до пятидесяти. Между тем, стервы-хористки намекали, что Рашевскии посещает "Медведь" не просто так: у него роман с тамошней хористкой, некой Шиловой, бывшей сослуживицей и соперницей Клавдии. Купчевская ревновала, устраивала сцены и грозила возлюбленному страшной местью.
В январе 1909-го гастролеры уезжали домой в Москву. Купчевская отправилась на Николаевский вокзал, где увидела возлюбленного в ресторане с Шиловой. Произошел скандал. Клавдия орала: "Ты филе с шампиньонами жрешь с этой девицей, а у меня и баранины нет! Если немедленно не уедешь со мной, будешь жалеть!". Рашевский почел за благо уехать с Купчевской в ее комнату на Средней Невке, где заночевал. Он заснул, а хористка не смыкала глаз. Пробуждение Рашевского было ужасно: Купчевская лила на него серную кислоту. Когда на крик полуослепшего студента вбежала хозяйка и закричала на Клавдию, та ответила: "Так ему и надо. Не его жалей, а меня". Жертву отправили в больницу. Полиция допросила Преступницу, но не арестовала. Одолжив у хозяйки 15 рублей, Купчевская в тот же день выехала в Москву. Там она нашла Шилову и стала жаловаться на Рашевского, не говоря о своей мести. Шилова приняла Купчевскую радушно, сказала, что ее сожитель ей не нужен. Потом Шилову позвали к телефону. Купчевская вышла с ней, выхватила из кармана бутылку с серной кислотой и выплеснула Шиловой в лицо. В 1911-ом суд приговорил Купчевскую к шести годам каторги.

Расцвет эпидемии
Серная кислота становилась популярнее. Двадцать девятого августа 1910-ого крестьянка Екатерина Кривоносова остановила унтер-офицера флота Кудыча на Галерной улице. На руках у Кривоносовой был ребенок. Она стала о чем-то просить Кудыча, но тот отвернулся и хотел уйти. Мамаша окликнула унтера, он оглянулся, заметил склянку с кислотой и ударил Кривоносову по руке. Небольшая часть кислоты попала на него и на ребенка, а основная вылилась на грудь женщины и причинила ей ожоги. Свой поступок Кривоносова объяснила тем, что Кудыч прижил с ней ребенка, а затем бросил ее.
В сентябре того же года по Загородному строем шли семеновцы. Вдруг с тротуара наперерез колонне выбежала женщина и плеснула в одну из шеренг серную кислоту. Оказалось, что горничная Степанюхина мстит так неверному ухажеру. Но доплеснуть кислоту до него, шедшего четвертым в шеренге, она не смогла. Пострадали трое солдат.
За кислоту взялись и ревнивцы. Эпидемия достигла пугающих размеров. В 1911-ом к суду было привлечено 58 обливателей и обливательниц, в 1914-ом - уже 245. Выходили монографии юристов, вопрос исследовали психиатры, эпидемия обсуждалась в газетах. Была ограничена продажа кислоты в аптеках и москательных лавках. С начала первой мировой страшная мода стала спадать, и модными стали другие преступления - бутлегерство, содержание опиумокурилен и самогоноварение.

Возврат на страницу разделов...

© All rights reserved by the Pulse Saint-Petersburg. Web design by Krolik Krolikov.