::: казантип 2001 . история одной поездки . полезные наблюдения . трип репорт :::




> сборы
> в поезде
> евпатория
> дорога в мирный
> мирный и квартирный вопрос
> собственно казантип
> местные нравы и обычаи
> наши
> квартирный вопрос опять
> все хорошее когда-нибудь заканчивается
 
 

1КаZантипские козлы Мирно щиплют пожухлую травку...
 
 
 
Бар Титаник, в середине пляжа...

 
 

Ленивый ночной отдых...


 
 

Главная сцена в момент выступления: вид сбоку...


 
 

Под колонкой справа от сцены...


 
 

Бар и будка управления светом. Справа гамаки и бильярд.


 
 

Закат солнца на теплом КаZантипском море...


 
 

Гаррисон с девушкой из визового департамента.


 
 

Наш уголок на КаZантипских досках...


 
 

Аукцион перед баром Mousson...


 
 

Чемоданы, сданные на хранение в визовый отдел...


 
 

Угар веселья: перед главной сценой...


 
 

Дневная репетиция на главной сцене...


 
 

Сумерки над пляжем...


 
 

Злобные медузы!...


 
 

Чилл-аутный бар лэйбла Mousson...


 
 

Пляж и главная сцена рано утром...


 
 

Живые выступления на главной сцене...


 
 

В кафе Ветерок...


 
 

Ночью в баре...


 
 

Знаменитые КаZантипские доски...


 
 

Республика КаZантип со стороны Поповки...


 
 

Я в футболке Электроники у доски...


 
 

Модные флаерсы делают промоутеры в Евпатории...


 
 

Прощальный закат с КаZантипского пляжа...

Я наверное, давно должен был написать этот репорт, еще с поезда, пока были свежи воспоминания, но я всячески оттягивал этот момент: Наверное потому, что зафиксированная на бумаге, поездка эта уже не будет восприниматься мною как что-то романтическое, что-то, по чему очень скучаешь - самое яркое впечатление от лета 2001 года. Тем не менее, фиксировать такие вещи необходимо, чтобы долгими, холодными зимними вечерами было над чем пустить слезу:

Сборы
О Казантипе я впервые услышал по МТВ, в прошлом году проходила акция вместе с Head & Shoulders, Сева Дьяков сидел под каким-то шатром и что-то говорил в микрофон о призах победителям конкурса, которые могут отправиться на Казантип вроде бесплатно (я в основном смотрю МТВ без звука!). Я тогда подумал почему-то, что Казантип - это примерно там же где Анталия, или Коста Дель Соль, короче какой-то курорт за границей. Сказывались прогулы уроков географии: Поэтому тогда меня это мероприятие не привлекло. Потом мне объяснили где это, я попал на сайт http://www.kazantip.ru, посмотрел там фотографии с прошлых фестивалей, и решил для себя - еду. Заполнить анкету оказалось легко, но организаторы фестиваля в этом году многих заставили понервничать, до последнего удерживая информацию о том, где именно состоится фестиваль в этом году.  Наконец, стало известно, что это произойдет в поселке Мирный, что в тридцати километрах от Евпатории. Насколько тяжело взять билет на юг в середине июля, объяснять не приходится. Тем более, благодаря суперсистеме Экспресс-II, нужные билеты могут быть или не быть с интервалом в минуту. Так, я сначала хотел взять билеты в Симферополь (туда ходит поезд с вагоном СВ), отстояв одну очередь в кассу справочной я узнал, что таковой билет есть - один. Отстояв очередь в другую кассу я узнал что он уже продан. Тем не менее, мне удалось взять билет на поезд СПб - Евпатория (Купе). 

В поезде
Поезд был самый тормозной, мало того, что он останавливался на каждой станции, иногда он ради профилактики останавливался в чистом поле, пропуская в Евпаторию поезда, ушедшие из Ленинграда позже нашего. Перед поездом меня охватила ужасная тоска: я подумал что я вписываюсь в непонятный блудняк, еду в неизвестное мне место без друзей и без подруги (так сложились обстоятельства!), и я не знаю, что там произойдет, и будет ли мне там весело: 
Выводить из этого депрессивного состояния меня начало знакомство с ребятами из соседнего купе, двое парней и девчонок: так или иначе они все были связаны с Южным Кладбищем (у девчонок там работали родители в администрации, а парни сами там работали). Они рассказали несколько занимательных кладбищенских историй, вся беседа сопровождалась беспорядочным принятием алкогольных напитков и рассказами своеобразных анекдотов, очень смешных, после определенного уровня содержания алкоголя в крови. Грусть постепенно сменялась ощущением рискованной авантюры, в которой ты принимаешь непосредственное участие.
За окном вагона заметно изменялась растительность, появлялись странные растения, лиственные деревья, макушки которых были раскинуты как пальмы, серебристые ивы, и прочие: Климат становился тоже другим - пропадала свинцовая влажность родного города, воздух становился более сухим и легким. Старушки, похожие на обладательницу 'Домика в деревне' из телевизионной рекламы, продавали пирожки с картофелем, раков и прочие полезности. Я носился по всему поезду со своим сотовым телефоном, который я забыл перед поездом зарядить, и искал где бы воткнуть зарядное устройство. В большинстве вагонов розетки не работали, в одном из вагонов проводник заряжал свой сотовый телефон, после чего генератор в его вагоне так же сгорел: долго держать зарядку в таких розетках нельзя, как мне потом объяснила тетенька проводник, позволив подзарядить телефон двадцать минут: В конце концов, двухдневная пытка купейным вагоном и соседством с невоспитанными и избалованными детьми закончилась, поезд наконец прибыл в Евпаторию.

Евпатория
По приезду я перевел часы на местное время (оно на час раньше московского), и принялся осматривать город. Евпатория показалась мне скучной, сонной и провинциальной, с одним большим проспектом, спускающимся от вокзала к морю. В городе есть трамвайный маршрут, но он как то идет по кругу, поэтому рельсы уложены только в одну сторону. Из-за жары, или по какой-то иной причине, многие люди в Евпатории не склонны носить часы: меня давно не спрашивали так часто сколько времени. В основном это были женщины среднего возраста, однотипно одетые, в косынках и с сумками. После шестой дамы я начал беспокоится, все ли со мной нормально, однако постепенно они куда то попрятались и я с облегчением засунул часы в карман. Кошки и собаки спокойно валяются на улицах в самых разнообразных позах, не напрягаясь при приближении людей: они чувствуют себя в полной безопасности, лениво разваливаясь на тротуарах, в самых проходных местах. Кроме исторических традиций, наверное это объясняется полным отсутствием ларьков по продажи Шавермы: Так же удивило меня безумное количество аптек: в среднем через каждые два дома в торце или по середине висела вывеска или красный крест. Сейчас я подумал, что может быть это репутация бывшей всесоюзной здравницы делает этот бизнес в городе прибыльным. Покупая на рынке фрукты, я поговорил с несколькими продавщицами, энергичными тетками лет шестидесяти и выяснил для себя следующее: средняя зарплата там 120UAH (Украинских гривен). Актуальный курс 1UAH/5,25RUR (Российских рублей). Один доллар стоит около пяти гривен. Работы в городе нету, только курортники позволяют что-то отложить на зиму. Зимой тут скучно и холодно. А Кучма 'козел и вор'. Продукты в магазинах можно было найти со всего бывшего союза, включая страны Прибалтики. Стоимость - такая же как в Москве и Ленинграде, не смотря на среднюю зарплату аборигенов. Например, двухлитровая бутылка Кока-Колы стоила 5,15UAH. По курсу это примерно 27 российских рублей. И так - по всем остальным продуктам. О самих продуктах - чуть позже. 
Я решил засветиться на родной конференции сервера http://www.electronika.spb.ru, и отправился искать компьютерные клубы города. В первом попавшемся компьютерном клубе мне сказали, что Интернет у них есть, но функционирует только по выходным. Я понял, что поиски предстоят не легкие: Обойдя по периметру весь город, я обнаружил центральный притон сетевых маньяков, хитро спрятанный во дворе какой-то здравницы. Это заведение называлось Евпаторийские Компьютерные Коммуникации. Их сайт расположен здесь: http://www.ecc.crimea.ua/. В Евпатории повсюду были расклеены афиши приезжих российских 'звезд' вроде Орбакайте или Киркорова или Задорнова. От всего этого тошнило: чувствовалось, что поп-быдло решило совместить отдых с погоней за длинным рублем. На пляже, внизу Евпатории каждые пол минуты передавали сводку погоды: температура воды + 26, температура воздуха + 35, температура песка + 45. Внизу, у самого пляжа проспект сужается, и с обоих сторон людской поток зажат лотками со всяким барахлом, вроде фэйковых футболок Дизель, в которые был одет каждый третий мужчина в Евпатории, сувениры и прочая фигня. Вообще, вы замечали, что каждый сезон неуправляемая масса людей, следящих за тенденциями мира обывательской моды, выбирает для себя какой-то фетиш, и клонирует его до неприличных масштабов? Во времена моей молодости это были брюки типа 'бананы'; потом - так называемые 'вареные' джинсы; потом шнурки, ядовитых цветов; безумные лосины с искрой и так далее: Этот сезон в родном Ленинграде был отмечен необъяснимой модой на гейскую униформу: обтягивающие тело футболки светлых тонов, стягивающие наверху бедра и икры брюки, внизу становящиеся свободными, по типу спортивных штанов, с обязательной черной полосой на боку. Впрочем - я отвлекся. 

Дорога в Мирный
Осмотрев достопримечательности города, я вернулся к вокзалу и не спеша начал искать остановку автобуса, идущего от Евпатории до Мирного. Вскоре выяснилось, что автобус отходит с задней стороны автовокзала, расписания движения для него нет, однако ходит он каждые полчаса. Проезд стоит всего две гривны, можно так же добраться на машине, но стоить это будет около 25 гривен. Поскольку я был один, мне это показалось слишком дорого. Я дождался старого автобуса, и вместе с аборигенами, среди которых преобладали крикливые тетки и тихие старушки, протиснулся в автобус. Человек пятнадцать среди толпы выделялись своим прогрессивным гардеробом, сразу стало ясно, что они едут в Мирное именно на Казантип. 
В автобусе было очень душно, несмотря на то, что всевозможные окна были открыты. Пейзаж за окном напоминал выжженную степь - изредка посредине бескрайних просторов торчало сухое деревце без листьев. Посередине дороги кому-то стало плохо, автобус остановился, и пассажира, бережно вынесли и усадили у дороги. Автобус поехал дальше. Мне объяснили, что Мирный - это конечная остановка, и там выходят все, однако я забеспокоился, увидев что не доезжая Мирного некоторые модно одетые молодые люди вылезли из автобуса. Как потом оказалось, это было село Поповка. 

Мирный и квартирный вопрос
Наконец, мы приехали в Мирный. Тетки фыркая и переругиваясь, вылезли из автобуса, разбрелись в разные стороны. Я остался один, только несколько бабушек сидело на остановке. Краем уха я услышал, как они с кем-то договариваются о жилье, и понял что это маклеры, подбирающие жилплощадь для приезжих. Вообще, приезжать в Мирное с туристическими целями так же глупо, как приезжать, например, во Всеволожск или Тосно. Поэтому индустрия квартирных бабушек работала только на Казантип. Тем не менее, на меня никто не бросался, и бросаться не собирался: бабушки с достоинством занимали выгодные места в теньке. Подумав, я подошел к ним сам, начав разговор в стиле Остапа Бендера ('А что отец, есть ли невесты в городе?'). Цены были явно выше, чем те, которые были указаны на казантипском сайте в интернете. 
Потом я обнаружил, что они даже выше, чем цены на квартиры и комнаты в Евпатории, хотя по идее все должно быть наоборот. Комнату можно было снять за 10 гривен (это два доллара), квартиру без хозяев - за 50 гривен (десять долларов). Что такое 'квартира с хозяевами', и чем она отличается от 'комнаты в квартире' я так и не понял. Я только слышал, что при оплате 'квартиры с хозяевами' на снимающего вешается какой-то квартирный налог. Весь этот беспредел объяснялся полной монополией Мирного на жилье, и тем, что кроме сдачи жилплощади аборигенам делать было нечего. Работы в Мирном не было, неожиданная толпа рейверов и Казантип - это то, что стало для многих жителей Мирного 'золотой жилой' в то лето. Так как я был, опять же, один, пришлось выбрать комнату. Заплатить 150 баксов за двухнедельный отдых я тогда не мог. Сейчас я понимаю, что это того стоит, но тогда я думал что буду приходить и ночевать: Бодрая старушка повела меня к хозяйке, обрадовалась что я из Ленинграда: мы оказывается были на хорошем счету, как клиенты. Нас предпочитали даже москвичам, не говоря уже о приезжих из нефтяных городов. Бабушка пожаловалась на гостей из Чебоксар, которые разнесли ей всю квартиру, и потеряв ключи, выломали входной замок. Я вежливо кивал головой на ходу. 
Наконец, мы пришли. Старушка пошла договариваться с хозяйкой, а мне было объявлено, что в квартире кроме хозяев уже живут две девушки и один парень, и все из Ленинграда, поэтому нам будет (предположительно!) весело. Хозяйка оказалось полной женщиной лет пятидесяти, сопровождаемой двумя кричащими грудными детьми. Я начал сомневаться, стоит ли вписываться в этот блудняк, но тут дверь в комнату открылась и оттуда вышла Катя, девушка, которую я знал еще в Ленинграде. Ее парень просил меня найти ее, так как она лишь один раз написала ему письмо, после того, как уехала, и больше не давала о себе знать. Вопрос моего вселения был решен положительно, мне показали комнату, в которой кроме меня, жил еще один парень. Комната была непроходная, с окном, выходящим во двор. Рядом напротив было дерево, и ветки шумели под самым ухом. Неплохая, в принципе, комната. 
Катя провела небольшую экскурсию по Мирному. Статус этого места быль трудно определить. Это было нечто среднее между городом и поселком. Улицы были асфальтированы, но не все. Несколько многоэтажных домов. Дальше все дома были двух-трех этажные. Центральная площадь Мирного образовывалась на пересечении шоссе от Евпатории с центральным пешеходным проспектом, идущим с севера на юг, через поселок Поповка, к морю. На месте этого пересечения было несколько киосков, три магазина, рынок и автовокзал. Проспект, спускающийся к морю, местные жители называли 'наш Бродвей'. Ближе к морю, справа от дороги, располагалось кафе 'Ветерок'. Чтобы пройти к морю, нужно было двигаться через поселок Поповка - там стояли несколько дорогих трехэтажных частных домов, внутри отделанных как мини-гостиницы. Стоимость одноместного номера в таком доме (санузел для каждой комнаты отдельный, всегда есть горячая вода) достигала 25 долларов в сутки. Это, на мой взгляд, просто грабеж. Приличная гостиница в Ленинграде стоит примерно так же. Разумеется, такого количества богатых людей среди гостей Мирного не было. Поэтому хозяева стали ставить в комнаты по четыре кровати, а с человека брали по пять долларов в день. Однако потом эту практику прекратили. 'Они, понимаешь, всю ночь там трахаются, как кошки!' - поведал мне грустный хозяин гостиницы. 

Собственно Казантип
За Поповкой начинается пляж. Казантипский участок пляжа был огорожен высоким забором, уходящим в воду справа и слева. Сзади он закрывался частично сценой, административными хижинами республики Казантип, между ними - так же забором. Слева располагался пропускной пункт, справа висели доски объявлений, на которых жители республики самовыражались, искали друг друга, оставляли сообщения и т.д. Центральное место справа от входа - таможенный департамент. Миловидные девушки продавали одноразовые и многоразовые визы (пропуска) на фестиваль. Многоразовая виза стоила 10 долларов (50 гривен), одноразовая - доллар (5 гривен). Там же можно было предъявить свой желтый чемодан, и оставив его на хранение, пройти абсолютно бесплатно. Сувениры (шнурки для ключей, футболки, рюкзаки) с символикой фестиваля можно было купить там же. 
Сразу за входом, справа, располагался переговорный пункт. Сотовый телефон с антенным усилителем был помещен в тряпичную палатку голубого цвета, в таких у нас в городе продают фрукты и овощи летом. По вполне приемлемым ценам можно было позвонить в пределах Украины и России. Палатка пользовалась популярностью, так как на территории пляжа, да и в самом Мирном, работали телефоны только в стандарте D-AMPS, который в России почти уже не используется. Мой телефон NMT450 ловил только с последних этажей дома, причем меня все равно никто не слышал, слышал абонента только я. Стандарт GSM прекращал работу еще на середине дороги между Евпаторией и Мирным. Местный переговорный пункт пользовался популярностью среди аборигенов. Кроме того, как мне говорили, связь с Россией можно было установить далеко не с первой попытки. С другой стороны, нафига человеку сотовый телефон на Казантипе? 
Перед территорией казантипского пляжа располагались несколько киосков по продаже всяких напитков, фруктов и закусок. Рядом находилась вечно полупустая стоянка автотранспорта. На территории самого казантипского пляжа, на равном расстоянии друг от друга находились несколько баров и кафе. У самого берега, развернутый к морю, стоял бар Муссон. Посередине пляжа были вкопаны огромные стойки с люлькой для человека, управляющего световыми эффектами. На них же были закреплены мощнейшие прожекторы. Каждую ночь, в разгар фестиваля, в полнейшей тьме они шарились по небу, и со стороны дороги казантипский пляж был похож на что-то инопланетное. Около пяти или шести высоких искусственных пальм с набивными листьями на макушке, сделанными из сухого тростника были вкопаны в песок на территории пляжа. Пальмы смотрелись очень гармонично с окружающим пейзажем, я даже не сразу понял что они не настоящие. П-образный пляж снизу заканчивался морем, справа и слева он был огорожен забором, сверху была расположена главная арена. По углам от нее - малые танцполы. Справа - петербургский, 'Наше счастье', слева - украинский Boogie Bar. И справа, ближе к воде, как я говорил раньше - Муссон. Между пальмами были повешены гамаки, рядом с барами и танцполом лежали пятидесяти килограммовые мешки с песком, на которых можно было сидеть. 
Атмосфера праздника каждым воспринимается по-своему, наверное. Я постараюсь описать, так как показалось мне. Очень быстро, по приезду, я обнаружил что энергия, накопившаяся за время постоянного сидения в поезде, быстро кончилась. После этого меня окончательно захватил казантипский lazy drive. Проявлялось это состояние в том, что не хотелось делать абсолютно ничего! Было лень идти куда-то, искать друзей, готовить еду, покупать продукты. Вообще - есть практически не хотелось. Пить алкоголь - тем более. Сходив пару раз ночью на пляж я понял, что танцевать с удовольствием я там не смогу. В пляжном песке технически тяжело танцевать. Либо в кроссовки набьется песок, либо повредишь голые ноги чем-либо острым. Собственно, никто особенно и не танцевал. Все лениво дергали конечностями, сидя на песке группами, лениво покуривая, потягивая алкоголь, разговаривая. Когда надоедало - уходили к морю, слушали волны. Купались голыми. Бегали друг за другом. Копошились по углами. У сцены ревела музыка, а у берега уже было слышно, как волны бьются о берег. Наверху чернело вечно безоблачное небо, на фоне которого мерцало бесчисленное множество звезд. Лучи прожектора бороздили черное небо, и грохот за спиной напоминал что это не просто пляж, а именно пляж республики Казантип. Оценив эту романтику, через две или три ночи, я на это дело забил. Стал ложиться как всегда, в час ночи, вставать в девять утра. Наверное, многие скажут, что ради этого не стоило ехать так далеко. Но это не так. Утром на пляже еще более лениво и уютно. Солнце греет мягко, кругом убитые с прошлой ночи люди, заснувшие на песке в самых экзотических позах. Бар Муссон ставит одну амбиентную пластинку за другой. Я читаю свою книгу по философии. Изо дня в день. Редкие облачка на минуту закрывают солнце. Неприлично бодрые продавцы вареной кукурузы навязчиво предлагают свой товар. К полудню на пляж подтягиваются проснувшиеся граждане. У всех взгляд мутный, движения неторопливые. Явно выраженное желание поскорее отдаться солнцу. Девушки мажут друг другу и парням спины солнцезащитным кремом. Задумчиво стоящие у берега люди справляются у купающихся по поводу медуз. Про воду никто не спрашивает, и так понятно, что температура воды тут ниже двадцати с чем-то градусов не опускается. Многие идут от лежанки до пляжа в тапках, оставляя их лишь у воды. Иначе можно обжечь ноги о горячий песок. Когда ноги начинает жечь, вы инстинктивно отпрыгиваете, наступаете на песок рядом, и еще больше обжигаетесь. Ноги, в таком случае нужно наоборот вкручивать поглубже в песок. Там он чуть холоднее. Вы пробовали горячую Кока-колу? Я пробовал. Таковой она становится после получаса пребывания на пляже, несмотря на то, что я ее покупал охлажденной, из холодильника, а хранил под одеялом, глубоко в песке. Так вот, медузы: Для жителей республики, они стали настоящим проклятьем. Аборигены отмечали, что такого наплыва медуз они раньше не видели. В акватории площадью один квадратный метр обязательно встретится одна медуза. Большинство из них больно щипало, на подобии крапивы. Причем за все места, включая те, что были защищены плавками. Все это потом нудно и неприятно чесалось: Приходилось заходить в воду по пояс. Внимательно оглядевшись вокруг, я пару раз подпрыгивал над водой, чтобы можно было увидеть их еще дальше. Если никого не было, я бултыхался минут пять, потом вновь вставал и оглядывался. В противном случае можно было ощутить скользкое и противное прикосновение щупальцев к ноге или спине, от которого начинаешь истерично дергаться. Иногда за ним следовало жжение, а иногда - нет. Одним словом - отстой. Гаррисон утверждает, что тьма летучих 'божьих коровок' его напрягала гораздо больше, но на мой взгляд, медузы - это самое отстойное явление на этом Казантипе. Подумать только, если бы не они, как можно было бы резвиться в воде! 

Суровый быт и местные обычаи
Тем временем жители республики активно осваивали местные особенности проживания, обычаи и привычки. Первым неприятным открытием стало отсутствие нормальных мясных продуктов. Колбасы (особенно вареные!) производились по сохранившимся с советских времен рецептам, с нужным объемом добавления бумаги в мясо, и степени тухлости. Следующий шок - полуфабрикаты. Избалованные российским пищепромом, наши ребята отправились в торговые точки Мирного, рассчитывая купить полюбившиеся пельмени 'Талосто', 'Равиоли', 'Дарья', или пресловутые 'Три поросенка'. Их удивлению не было предела, когда в магазине обнаружился единственный сорт пельменей, запакованный в стерильно белый пластик, со скромной надписью 'Пельмени'. Качество тех 'Пельменей' было еще то! Вареники, оладьи были такие же отстойные. Сосиски было есть невозможно.  Овощи и фрукты были такие же как в Москве и Ленинграде, иногда даже хуже. Все те же грузины торговали такими же арбузами и дынями. Хлеб был черствый и кислый. Сметана жидкая. Спасение искали в картошке и салатах из свежих овощей. Хотя, как я говорил, есть особенно не хотелось. Больше хотелось пить что-либо холодное. Кока-кола и Пепси стоили абсолютно столько же, сколько и в Санкт-Петербурге. На двухлитровой упаковке Пепси позировала группа Океан Эльзы, солист в шелковой рубашке с волосатой грудью распущенно кривил губы. Лозунг по окантовке бутылки звучал как что-то типа 'Взымайте От Музики Усе', или типа того. По качеству, Пепси казалось более разбавленным чем в России. Мне больше по душе пришлась ярко оранжевая газированная вода под странным названием Ace. Когда я говорил продавщицам, что я хочу напиток 'Эйс' (надпись была сделана явно на английском!), они не понимали, но позже мне терпеливо объясняли, что это не 'Эйс', а 'А-Цэ-Йе'. Я не спорил, пить очень хотелось. Однозначно, прикольное название. 
Как я говорил, местные жители активно зарабатывали на гражданах республики Казантип. Например, покупая помидоры, я краем уха слышал, как торговец скидывал двадцать копеек местному жителю. Это не особенно расстраивало, просто чувствовалось, насколько бедно тут живут люди, безо всяких перспектив на будущее. 
Местная молодежь и население республики существовали бесконфликтно. Объяснялось это тем, что при расквартировке им приходилось жить совсем рядом, в одной квартире, или даже одной комнате. Соответственно, если кто-то не шел на ночь, мультивизы одалживались хозяйским детям, либо их вписывали, а потом они передавали визы через забор, и по ним проходили вторично. Огорчали случаи кражи на территории республики, но не всегда вина была однозначно на местных, среди жителей республики тоже разные люди попадались: Жертвы кражей отмечались на доске объявлений, умоляя вернуть хотя бы документы или билеты, или компакт диски: Тяжело и грустно было читать эти послания. Большинство объявлений на досках были посвящены предстоящим встречам друзей или земляков. Иногда попадались веселые предложения заняться разнузданным сексом, или например, такие: 'Среди местного населения объявляется конкурс, кто лучше сможет нас накурить. Приз оговаривается отдельно. Растафари'. Немного удивило меня объявление: 'Кто-нибудь из PriceWaterhouse, отзовитесь!'. Я не знал, что люди из этой компании ездят на Казантип! 

Наши
На второй или третий день после моего приезда, мы с Катей съездили в компьютерный клуб в Евпатории, и я сварганил в Photoshop'е объявление форумеров Electronika. Я предусмотрительно распечатал его в количестве пяти экземпляров, поэтому если какие-нибудь гады с вечера его чем-нибудь залепляли, с утра я его клеил вновь. Это было единственное компьютерное объявление с логотипом, и я очень им гордился! Кроме меня и Кати, через несколько дней приехал еще Павел с подругой (они провели два или три дня), и Пластинка (она жила где-то в другом месте в Крыму, и больше чем на одну ночь ей оторваться не удалось!). Не считая нас двоих, постоянно на Казантипе тусовался Игорь (Игрек), но мы только перед тем как Катя уезжала, смогли найти в себе силы и энергию, его отыскать. Он жил как раз в Поповке. Каждый вечер мы с Катей планировали как мы утром его бодро найдем, и закорешимся, но каждое утро мы лишь лениво тащились на пляж, и нам все было уже не интересно.
Катя приехала на Казантип со своей университетской подругой Наташей. Их взаимоотношения носили противоречивый и неоднозначный характер, что на практике выражалось в соревновании по степени пофигистичности в бытовой жизни. Они очень долго спорили, кто будет делать салат на двоих, или варить пельмени, или кто помоет посуду, и все в таком духе. Меня это раздражало, хотя по отдельности, они были неплохие девчонки. Катя, дополнительно к тому, была очень мнительна. Я помню, как в Евпатории я прыгал вокруг нее, в бешеном темпе: она пришла на рынок и не могла выбрать, что ей купить в дорогу. Торговцы наперебой зазывали ее к своим лоткам, а она рассеяно смотрела по сторонам. Меня эта сцена вывела из себя, я сказал, что отправляюсь ее ждать к ларьку у выхода с рынка, и надеюсь увидеть ее с покупками в самое ближайшее время. Минут через десять она вернулась, победоносно сияя, и заявила, что это я виноват: я на нее давлю и напрыгиваю, а вот стоило мне уйти, и она все сразу купила! Может и так, кто знает: 
В конце концов, через две недели девчонки уехали обратно, в Санкт-Петербург. У них заранее были взяты билеты. Я проводил их до вокзала, в Евпатории. Ждать поезд с ними не остался, он должен был отправляться очень поздно. Обратно я добирался на специальных маршрутках, пущенных от Евпатории прямо до Казантипа. Стоили они около десяти гривен, вроде бы. Вместе со мной ехала тусовка наркоманов из Молдавии. Для них Казантип был связан именно с наркотиками, я был некомпетентен помочь им в этих вопросах. Паренек из Москвы рассказал им что можно достать, а что нельзя. Отвлекаясь, замечу что наркотики на Казантипе достать можно, но это сделать труднее, чем дома, и стоят они гораздо дороже, а качество, как говорят употреблявшие, оставляет желать лучшего. Ну: Каждому свое. 
После отъезда девчонок, наши отношения с квартировладельцами окончательно начали портиться. Я и мой приятель по комнате, Денис (прозванный мною Бивисом, за свое активное желание зацепить кого-нибудь) волевым решением хозяев должны были переехать в проходную комнату, чтобы освободить место новым жильцам - молодой паре из Сургута. Мы не хотели, так как каждое утро хозяйка бегала через нашу комнату на балкон, вечером они там всей семьей смотрели телевизор, а ночью и утром рев младенцев был особенно невыносим. После разнообразных препирательств нам было объявлено, что мы купили койко- места, а не арендовали комнату, и что за эти деньги мы вообще имеем право ночевать только на вокзале. Не вдаваясь в подробности этой грязной истории, хочется порекомендовать всем вновь прибывающим на Казантип вдумчивее внять совету Никиты: с аборигенами нужно оговариваться по поводу всех нюансов проживания, и непременно торговаться. Не платить полностью вперед всю сумму вам вряд ли удастся, но вот взять с хозяев расписку о получении предоплаты точно стоит. Иначе вас могут выселить с милицией (как произошло с кем-то из ребят, мне рассказывали). Нас никто выселять не собирался, но жить в этом гадюшнике не хотелось уже самим. Оставив Дениса собирать вещи и продукты, я поплелся в Поповку искать новое жилье. Проведя мониторинг цен я понял, что за 10 баксов в день мы можем получить только такое же жилье. Оставалось лишь искать квартиру в Мирном. 

Квартирный вопрос опять
Между тем фестиваль был в разгаре, произошло несколько конфликтов ребят с квартировладельцами, эта информация распространялась среди жителей моментально, к фактам прибавлялись слухи, словом репутация у наших ребят стала плохой. Никаких старушек-риэлторш уже нигде не было, никто активно не прибывал, так что я понял, что мне придется ходить просто так, по городу и искать жилье. Кроме того, не хотелось светить, что мы откуда-то переезжаем, иначе последует мучительный вопрос 'Почему?'. Наши хозяева скажут, какие мы козлы, и все - нового жилья не видать. Поэтому я в тридцатиградусную жару надел джинсы, повесил на плечо сумку, и стал ходить по дворам, и выдавать себя за вновь приезжего. С пятой тетеньки мне посоветовали женщину, занимающуюся расселением. (Я предусмотрительно искал жилье в части городка, противоположной от нашей!). Тетенька поинтересовалась, почему я такой загорелый (а ты полежи десять дней на пляже, дура!), я отвечал что нынче в Ленинграде стоят чрезвычайно жаркие погоды. Она хмыкнула, но сказала что у нее есть одна двухкомнатная квартира на примете, по цене однокомнатной, в нижней части города. Через пол часа нашлась хозяйка квартиры, я притащил в этот же двор Дениса с пожитками. Кроме своей сумки, у него был пакет с нашими продуктами со старой квартиры. В пакете булькало подсолнечное масло в полупустой пластиковой бутылке. У нас строго поинтересовались 'Хлопцы, а вы не 'холубые' часом?'. Мы мужественно соврали, что нет, не 'голубые'. (Я шучу.) Бивис даже собирался было объяснить, что он гомофоб, но я не был уверен, что хозяйки знают значение такого сложного термина, свирепо на него посмотрел, и он успокоился. На спросили, почему мы приехали на Казантип одни, а мы сказали, что со своим самоваром в Тулу не ездят. Больше к нам не приставали. Может дело в подсолнечном масле? То есть, я хочу сказать, в сумке были овощи и хлеб, кроме масла. И если хлеб и овощи могут остаться у вновь приезжих еще с поезда, то вот полупустая (!) бутылка подсолнечного масла, надо признать, выглядела подозрительно: Я завязал пакетик незаметно, чтобы глупые вопросы прекратились, и мы пошли смотреть квартиру. 
Описать ее можно одним словом: шикарная. То есть, такая как я люблю. Она не имела хозяйской мебели, кухня была большая, через всю квартиру дули теплые ветра, так как она выходила на обе стороны дома, и имела два балкона, один из которых был просто огромным. Вид с балкона открывался прямо на местный Бродвей, по которому дефилировали тусовщики со всей России, утром на Казантип, вечером с пляжа, ночью - опять туда. Все необходимые формальности были улажены, каждый из нас получил по комнате. Вечером, подозрительная тетенька предательски поинтересовалась, в какой из двух (!) комнат бы будем спать, и очень расстроилась, узнав что у каждого будет своя комната, и что в одной комнате мы спать не собираемся. В последствии она активно предлагала нам познакомиться со своей взрослой скучающей дочерью, но мы под разными предлогами отмазывались. Обессилив от разборок с прежними хозяевами, мы получали безумное наслаждение от одиночества и не нуждались ни в ком. 
Я наконец, начал готовить: жарить картофель с яйцами, сверху тертый сыр, делать макароны, разнообразные салаты, покупать на рынке цветную капусту и тушить ее. Выручательная тетенька сказала, что аборигены покупают настоящую фермерскую сметану (густую настолько, что ее нужно выковыривать ложкой из банки!) и свежайшее молоко на рынке, но продается все это добро только до семи часов утра. Она вызвалась купить нам их, а мы ее снабдили деньгами. Утром я забрал молоко, и с тех пор каждое утро я готовил настоящий кофе в кофейнике: В нашем личном (!) холодильнике всегда была холодная кола. Вечером Денис уходил танцевать и слушать музыку на ночь, утром он спал, а я уходил валяться и слушать музыку под Муссоном. 

Все хорошее когда-нибудь заканчивается
Последняя неделя пребывания на Казантипе пролетела очень быстро. Это были самые лучшие дни прошедшего лета. Я старался поддерживать надлежащую чистоту и порядок в квартире. Мне становилось все грустнее и грустнее. В последнюю ночь перед отъездом я взял интервью у Гариссона. Гариссон оказался крепким хозяйственником, радушным хозяином и просто клевым мужиком. Я думаю, пока в правительстве республики такие люди как Гариссон, впереди не одно веселое лето: Дорога назад запомнилась пунктирно. Утром я не пошел на пляж, чтобы не расстраиваться. Принял холодный душ. Собрал все вещи. Трогательно попрощались с Бивисом. Купил подарки для друзей и родственников. Переполненный автобус увозил меня мимо выжженной земли опять в Евпаторию. Было очень грустно. Я начал осознавать, что минимум год я не увижу эти места. В Евпатории незнакомые молодые ребята кричали вслед 'Казантип, мы любим вас!'. Я носил Казантипский пластиковый жетон на шее еще неделю, вызывая зависть и удивление у окружающих. Из Евпатории я на автобусе поехал в Симферополь. Оттуда у меня был уже билет на поезд Симферополь - Москва. Единственный поезд, в котором я нашел вагон СВ. В Москве я переночевал у родственников, пришел в себя, и улетел на самолете в родной Ленинград. Бизнесмены, летевшие вечерним рейсом из Шереметьево, удивленно таращились на мой жетон. В Пулково меня встретил друг, он отвез меня домой и началась обычная жизнь: 
А это - такой отстой:

12.10.2001. СПб - Евпатор - Симфи - Москва - СПб

 

© 2001 All Rights Reserved By Krolik Krolikov